Troll Wars (9_3viggen) wrote,
Troll Wars
9_3viggen

Category:

Наблюдательный и мультифункциональный политрук

После завершения проекта "Смотрящий" на 50% пришло время достигнуть выполнения оного на 2/3. Сегодняшним героем станет самый первый из смотрящих - Павел Кованов, занимавший пост второго секретаря в ГССР с августа 1956 года по декабрь 1962 года. Он сменил на этом посту Михаила Георгадзе, который переехал в Москву на должность секретаря президиума верховного совета СССР и занимал его до самой смерти в ноябре 1982 года. Но речь сейчас не о карьерном росте этого уроженца шахтерского города Чиатура, а об уроженце Санкт-Петербурга Кованове.

Забегая вперед, должен заметить, что Кованов еще и первый известный мне выехавший за границу человек №2 в Грузии тех лет. И выехал он не куда-то в Польшу с ГДР, а в самую что ни на есть Бельгию. Вот он (в шляпе) вместе с редактором "Известии" Поляновым и первым секретарем Кировского райкома Тбилиси (ныне этот район называется Крцаниси) Викторией Сирадзе. Снимок датирован 1960 годом.

Но вернемся в более ранние времена. На момент рождения Кованов был еще столичным, так как родился в 1907 году в Петербурге. О том, чем занимались до 1917 года родители (важная для каждого партийца и уж тем более члена ЦК деталь), история умалчивает. Кстати, интернет знает еще одного петербургского Кованова 1909 года рождения - он тоже Васильевич, но уже Владимир. Который являлся весьма известным хирургом и анатомом, в то время как Павел был типичным чиновником. С крайне высокой вероятностью Владимир Кованов и есть младший брат Павла. Да и внешне они очень похожи друг на друга.

И тем не менее, возвращаемся к другому Кованову. Уже в 1924 году он работает учителем и заведующим сельской школы в Нижегородской губернии, что весьма далеко от Петербурга-Петрограда. На тот момент Кованову всего 16-17 лет. Быть в таком возрасте учителем и заведовать школой - это как сегодня быть университетским профессором в 25 лет. В 1928 году Кованов покидает Нижегородскую губернию и перебирается заведовать школой в Московской области. На этой должности он остается до 1930 года, а потом резко меняет сферу деятельности - он становится председателем колхоза в селе Белкино, которое находилось в Калужской области. Конечно, Калужская область не ровня Московской, но быть председателем колхоза в 22-23 года, да еще и во время пика коллективизации есть однозначное повышение.

Среди колхозников Кованов надолго не задерживается (видимо, сельская жизнь показалось ему слишком скучной и уже в 1932 году опять возвращается в мир науки и образования. Он становится директором Центральной экспериментальной педагогической лаборатории Наркомпроса РСФСР. Про это заведение не так уж и много информации в интернете, но оно скорне всего разрабатывало методики преподавания в школах. Там Кованов проработает 5 лет и в 1937 году перейдет на пост директора института начальных школ Наркомпроса РСФСР. Судя по всему, на этой должности он курировал все учебные программы для начальных школ советской России. Одновременно напоминаю, что тогда ему было всего 30 лет.

В 1938 году Кованов перебирается на должность замдиректора государственного научно-исследовательского института школ по научной части (какое-то слишком мутное название у НИИ, хотя многие советские НИИ сами по себе были мемом). Видимо, какая-то синекура сталинских времен. Там он расслабляется целых три года, став членом партии в 1940 году и в военном 1941 году становится начальником управления начальных и средних школ Наркомпроса РСФСР. То есть расширяет свое влияние не только на самую мелкую школоту.

Но война вносит свои корректировки в трудовую биографию Кованова. В 1942 году он становится военным корреспондентом. Для бывшего учителя такая трансформация не составила бы особого труда - ведь на новой должности надо делать то же самое, что и в школе. Чесать языком, да чтобы складно было. Именно в качестве военного корреспондента он в первый раз попадает в Грузию, к которой уже подбирались гитлеровские войска. О своей работе корреспондентом Кованов написал в 1982 году целую книгу "И слово - оружие", отрывки из которой я буду использовать в качестве копипасты. Интересующиеся могут прочитать ее тут, хотя на мой взгляд интересного там не очень много, так как описание военных лет в стране (действительно важная информация) обильно приправлено политрушничеством. Но кое-что новое почерпнуть оттуда все равно можно.

Мне интересна только вторая глава про кавказский фронт, так как Кованов работал в Грузии. Причем не только в Тбилиси, но и в Абхазии, куда пытались проникнуть бойцы горнопехотной дивизии вермахта "Эдельвейс". Им это таки удалось, но продержались они максимум неделю и их вышибли обратно на Северный Кавказ.

Отправил Кованова в Грузию сам тогдашний глава всесоюзного радикомитета Дмитрий Поликарпов.

- Тебе надо немедленно выехать в Тбилиси. Туда послана группа, которая ведет радиопропаганду на страны южной Европы — Италию, Югославию, Венгрию, Грецию, Румынию, Болгарию. Вместе с группой находится Василий Степанов, ты его знаешь, зампред Радиокомитета. Его мы отзываем в Москву. Александр Сергеевич Щербаков посоветовал послать в Тбилиси человека, который знаком с обстановкой на фронте и сможет помочь товарищам правильно вести пропагандистскую работу. Ну, а если потребуется — хотя вряд ли, — то и обеспечить любыми средствами сохранность этих людей. Среди них — видные деятели международного коммунистического движения. На это, подчеркиваю, нелегкое дело мы рекомендовали тебя. Ты — уже стреляный воробей. Учти, группа работает без особой гласности. Чем меньше о ней знают, тем лучше. Едешь как корреспондент Закавказского фронта. Полностью отвечаешь за все.

То есть 80 лет назад из Тбилиси шла контрпропаганда на страны южной Европы и Балкан. Но почему это было в тайне, если геббельсовщина была априори зомбопропагандой? И что подразумевалось под обспечиваем сохранности любой ценой дикторов, вещающих на оккупированные вермахтом страны - застрелить их, чтобы немцам не достались?

Летел Кованов через Поволжье, Среднюю Азию и Азербайджан. Причем с соответствующим тем временам уровнем комфорта.

Рано утром грузовой Ли-2 поднялся с подмосковного аэродрома. На продольных металлических сиденьях сидеть холодно и неуютно. В потолке сделано большое круглое отверстие, закрытое прозрачным колпаком, в него выведен ствол пулемета. [...] Путь в Тбилиси лежал через Куйбышев, Гурьев, Красноводск, Баку. К вечеру приземлились на степном аэродроме в Гурьеве. Пришлось заночевать. Разместили нас в землянках, которые служили и бомбоубежищами. При тусклом свете коптилки перекусили из своих тощих дорожных запасов и расположились на нарах. Но вскоре из-за агрессивных вылазок несметных полчищ клопов пришлось выбраться наружу. [...] На следующее утро в Баку пришлось пересаживаться на Р-5. Летчики отказались брать с собой в рейс пассажира, так как везли какой-то опасный груз, но после убедительных уговоров и довода, что лечу с фронта и опасный «груз» испытал в действии, они согласились. Это был памятный полет. Мне отвели место в крыле между баками с горючим, где я мог расположиться только горизонтально.

После прилета в находящийся не так уж и далеко от линии фронта Тбилиси Кованов негодует, что лишился модной обуви. Хотя время военное и посылали его в Грузию вовсе не для демонстрации своих сапог.

В Тбилиси вышел из самолета в таком состоянии, что забыл взять свой вещевой мешок. Потом очень об этом жалел, ведь в нем были хромовые сапоги, в них можно было с шиком пройти по проспекту Руставели.

На проспект Руставели Кованов все же попал и вот что он там увидел:

Ключом бьет жизнь на проспекте Руставели. Широкие его тротуары — всегородской открытый клуб. Кажется, что сюда вышли все жители Тбилиси. Здесь все новости дня, встречи знакомых, друзей. Медленно движется людской поток. У магазинов, подъездов учреждений, театров стоят группы пожилых людей. Они оживленно обсуждают события. Всматриваюсь. Молодежи мало. Гляжу на эту спокойную толпу и не верю, что фронт в ста — ста пятидесяти километрах от города.

После прогулки по проспекту Руставели Кованов и зампред всесоюзного радиокомитета Василий Степанов идут в тбилисские серные бани.

Нам отводят номер. Приглашаем банщика. Входит огромный человек в набедренной повязке. Ну, думаю, пропал!

— Ложись на живот, сейчас работать будэм.

Минут пятнадцать, если не больше, продолжалась эта «работа». Он мял все суставы, обдавал облаком мыльной пены, взобравшись на спицу и ухватившись руками за плечи, быстрыми движениями ног прошелся по всем мышцам и в завершение вылил на меня несколько шаек горячей сернистой воды. Да, наверное, сейчас придется идти в госпиталь. Но ничего, все обошлось благополучно.

После бани Степанов и Кованов решают сходить на тбилисский базар, который тогда казался приезжим из России очень экзотичным.

Базар было легко найти: все ближайшие к нему переулки плотно заставлены повозками, арбами, у стен стояли, понурив головы, ишаки; навстречу друг другу текли непрерывные потоки людей — одни спешили на рынок, другие торопились домой с покупками. Необычно было видеть, как несли вниз головой живых кур, индюшек, поросят. На подступах к базару шла бойкая торговля. Продавали одежду, обувь, ковры, мебель, гончарные изделия, посуду. Каких только товаров не было! Мы с трудом протискивались через толпу. Навстречу нам, смело раздвигая всех, шел высокий горец в черной бурке и мохнатой пастушьей шапке. Он уже что-то купил и, видимо, спешил к своим отарам. Оживленно жестикулируя, группами стояли курдские женщины в ярких национальных костюмах, с крупными серьгами и браслетами. За спиной у многих в цветных шалях грудные дети, равнодушно смотрящие на окружающий мир из своих пестрых гамаков.

Насчет курдских женщин я не уверен. Скорее всего, Кованов встретил на базаре цыган, которые в довоенные годы почему-то записывались в Грузии курдами. При этом он сетует на дороговизну цен и стесненность в финансах, но базар ему очень нравится.

На крючьях висели бараньи и свиные туши; дальше стояли громадные бочки с соленьями, корзины с ярко-красными помидорами, капустой, фиолетовыми баклажанами, на прилавках кучками лежала различная и по цвету и по форме зелень, которую я видел впервые. Потом пошли бесконечные ряды фруктов. Слева и справа шла продажа персиков, груш, яблок, слив, винограда, орехов, сушеного инжира, меда и прочих даров щедрой земли. У забора — горы дынь и арбузов. Все это дразнило видом и ароматом. Но цены... явно не совпадали с возможностями моего кошелька, да и спутник мой, как я убедился, не был Ротшильдом.

— Эх, Василий, хорошо бы этот базар перетащить в Москву! Вот было бы чудо!
— С ишаками вместе?
— Нет. Ишаков придется оставить здесь. Уж слишком они упрямы и кричат противно.


Работал же Кованов в самом центре Тбилиси. Если быть точнее, то напротив отеля Tbilisi Marriott в здании, где сейчас главный офис Georgian Airways.

Напротив гостиницы «Тбилиси» — Дом связи. На последнем этаже в небольшой комнате расположились редакции радиовещания на зарубежные страны.

И тут выясняется, что хотя официально Кованов приехал от имени всесоюзного радиокомитета, никаким корреспондентом он не является.

— Итак, товарищи, с сегодняшнего дня с вами будет работать батальонный комиссар Павел Кованов, — закончил беседу Василий Павлович. — Он несет полную ответственность за вашу деятельность, будет вам помогать, вы ему. Он человек военный. Будет вас знакомить с фронтовой обстановкой, и вы вместе будете определять содержание радиопередач.

Отдельного внимания достойно описание встречи Степанов и Кованова с тогдашним главой ГССР Кандидом Чарквиани (отцом одного из духовных наставников ефрейтора КГБ Гелы и дедом певца Ираклия). Кованову в 1942 году было всего 35 лет, Чарквиани был того же возраста и уже управлял целой ССР аж с лета 1938 года.

Зашли к секретарю по пропаганде И. К. Тавадзе и вместе с ним поднялись на третий этаж к К. П. Чарквиани. Из-за большого стола навстречу нам поднялся высокий, широкоплечий, круглолицый грузин. Через толстые стекла очков, которые носят очень близорукие люди, на нас внимательно смотрели карие глаза. Василий Павлович поздоровался, как хорошо знакомый, я же представился по-военному. К полированным столам, кожаным креслам явно не шли мои кирзовые сапоги и застиранная, выгоревшая гимнастерка. Чарквиани вызвал секретаря и попросил подать чай.

Спустя некоторое время Кованов отправляется из Тбилиси в Сухуми для выяснения обстановки на горных перевалах, которые штурмует "Эдельвейс". Причем согласно его же книге, вместе с немцами в Грузию пытались проникнуть и румыны.

К вечеру одномоторный самолет К-5 доставил меня на сухумский аэродром. Сухуми на военном положении. Строгая ночная светомаскировка, на каждом перекрестке проверка документов, ночью разрешается ходить только по специальным пропускам, зная пароль и отзыв.

Причем судя по признаниям сухумского инструктора политодтела, штурм гитлеровцами перевалов застал советские войска и армию врасплох:

Почти до сентября ничего не делали на перевалах. Считали, что Кавказский хребет сам по себе непреодолимая стена. Только когда обнаружили, что враг двинулся, стали принимать меры к строительству оборонительных сооружений. Но укрепить перевалы на высоте более 3000 метров не так просто. Леса пет, дорог нет, транспорта нет и связи нет. Все побережье от турецкой границы и сотни километров по хребту держала одна 46-я армия, и то не полного состава.

46-й армией с августа 1942 года по январь 1943 года командовал уроженец Озургети Константин Леселидзе. И тут же сухумский инструктор сообщает, почему немцы были так хорошо подготовлены к штурму перевалов на Кавказском хребте.

Должен заметить, что гитлеровцы заблаговременно готовились к войне на Кавказе. Пленные показывают, что многие из них раньше еще туристами побывали в этих местах, изучали географию Кавказа.

Из Сухуми Кованов направляется в горное село Псху, которое было отбито у немцев после недельной оккупации.

Псху — единственный крупный поселок в этих горных складках перед Главным Кавказским хребтом. Маленький аэродром связывает с внешним миром этот уголок большую часть года. Труженики По-2 снуют от темна до темна весь день, снабжая фронт. Вот только силенок у них мало. Пушки, тяжелые минометы приходится доставлять сюда машинами, лошадьми и на руках. Поселок основательно разбит. Стены домов изрешечены пулями, минометными осколками.

Там же выясняется, что гитлеровцы устраивали атаки в горах, будучи пьяными. Про риск улететь в пропасть после перепоя им явно не говорили.

- Наши не ожидали, что фашисты так быстро захватят Санчар и ворвутся в Псху. Но пограничники, прибывшие части НКВД, наши минометчики сумели занять крепкую оборону. Фрицам пришлось лезть на кинжальный огонь. Шли они пьяные, но упорно лезли. Подошла наша артиллерия, стала их бить прямой наводкой, приходилось вступать врукопашную. Хотя и многих потеряли, но на Ачавчар не пропустили. Тогда они окопались. Видимо, решили подтянуть силы. Приехал сам Леселидзе, а может быть, он и не уезжал отсюда. Был приказ: во что бы то ни стало удержать позиции.

Были в Грузии и те, кто "жертвовал" сотни тысяч рублей на нужды фронта, будучи колхозниками. Не спорю, что земля в Грузии весьма плодородна, но вряд ли настолько, чтобы сотни тысяч в сталинские годы с нее насобирать.

«Заря Востока» публикует портреты грузинских последователей саратовского колхозника Ферапонта Головатого: председателя колхоза Горийского района Степана Багдошвили, внесшего на строительство танковой колонны «Колхозник Грузии» 275 тысяч рублей, колхозника югоосетинского колхоза Георгия Башарули, внесшего 150 тысяч рублей, и председателя колхоза Борчалинского района Мухтара Курбанова, внесшего 115 тысяч рублей.

При этом дикторов, которых опекал в Тбилиси Кованов, снабжали явно не по высшему разряду, даром что они работали бойцами советского идеологического фронта, а в СССР идеологов было принято холить и лелеять.

Смотрю на своих соратников — все очень устали, спят урывками. Надо переводить, писать комментарии и говорить, говорить, говорить в микрофон. Особенно плохо выглядит Ольга Иванова — она ведь одна. Договорился с одним коммунистом — греком — греков в Грузии много — о переводческой работе. Надеюсь, что он поможет Ольге. Придется сходить к министру торговли Нестору Георгадзе и попросить у него дополнительных продуктов: тех, что выдают по карточкам, явно не хватает.

Уезжал Кованов из Тбилиси через Мцхету по Военно-Грузинской дороге на ГАЗ-64 либо ГАЗ-67, так как в книге упоминается внедорожник по кличке "козлик". Правда, комфортным в то время путешествие из Тбилиси до Владикваказа назвать было сложно.

«Козлик» бодро катит по дороге. Заднее сиденье забито банками с бензином, какими-то деталями, предусмотрительно завернутыми в промасленные тряпки. Водитель говорит — на всякий случай. Я понял, что это еще один «козел», но только в разобранном виде.[...] Никогда в жизни не водил машину по горным дорогам, а теперь придется ночью преодолеть перевал. После Пасанаури стало совершенно темно. Узкий луч света пробивается через щель светомаскировочного колпака, скудно освещая кусочек дороги только перед колесами. Что находится справа, что слева — не видно. Перескочил через мостик, и дорога круто пошла вверх. По белым камням чувствую край дороги. Начинает падать снежок: его только не хватало. Впереди крутой поворот влево, через несколько десятков метров такой же — вправо. Начался серпантин. Петля за петлей все выше и выше. Мотор натужно стонет.

После работы "военным корреспондентом" в Закавказье и на Украине карьера Кованова снова пошла в гору аки тот самый "козлик". В 1944 году он становится инструктором отдела ЦК ВКП (б), а через завсектором отдела. Впрочем, это еще далеко не предел - в том же 1945 году Кованов назначается заместителем заведующего отделом ЦК ВКП (б) и работает на этой должности до 1948 года. После чего переходит на пост заместителя завсектором радиовещания и радиофикации отдела пропаганды и агитации. То есть заботится о том, чтобы агитпроп мог дотянуться до каждого жителя СССР. Судя по всему, заботится Кованов старательно, так как в 1950 году он уже заведующий этим самым сектором.

Еще 3 года - и Кованов становится завсектором отдела пропаганды и агитации уже ЦК КПСС. Тут он тоже старается усилять агитпроп, раз в том же 1953 году он уже заместитель заводтелом агитпропа, а через год первый заместитель заведующего этим самым отделом. Но в 1955 году его ждет понижение и приставка "первый" у него отпадает. Впрочем, без нее он проводит около года и получает назначение о переводе в Грузию на должность второго секретаря.

Фотографий периода работы Кованова в Грузии не так много, но все же они есть. Вот он в 1959 году на Гуматской гидроэлектростанции рядом с главой ГССР Мжаванадзе и председателем Совмина республики в 1953-1975 годах Гиви Джавахишвили.


На охоту вместе с Мджаванадзе и Джавахишвили Кованов тоже ходил.


А с уже упомянутой выше Викторией Сирадзе он ездил в Бельгию. Интересно, что могли глава одного из тбилисских райкомов и второй секретарь партии делать в Бельгии? Ведь это для истинных партийцев идеологически чуждая страна, где еще и штаб-квартира враждебного блока НАТО заседает.


Но судя по фотографии с вокзала (Гент вроде бы), товарищи Кованов и Сирадзе посещением Бельгии вполне себе довольны.


На посту человека №2 в Грузии Кованов принимал и официальные зарубежные делегации.


А в 1961 году он встречал вместе с Мжаванадзе и Джавахишвили самого Хруща. Эта фотография сделана во время посещения кукурузным властелином кахетинского села Качрети.


В конце 1962 года Кованов вернулся из Грузии в Москву, где был заместителем председателя комиетета партийно-государственного контроля при ЦК КПСС. На этой фотографии он как раз зампредствует в 1962 году, причем снимок датирован сентябрем, а официально Кованов покинул должность второго секретаря лишь в декабре.


В 1965 году Кованов стал председателем комитета народного контроля СССР, сменив самого Шелепина. Проще говоря - контролировал исполнение решений Совмина, а также бюджетные расходы на них. На этом посту Кованов просидит до 1971 года, после чего будет отправлен на пенсию. Но сидеться на одном месте ему не будет и в 1972 году он станет научным руководителем по новым видам транспорта НИИ Министерства строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР. Этакая почетная синекура для неуемных пенсионеров, где он останется до самой смерти в 1986 году.

Одним словом, истинный партиец должен уметь быть всем - учителем, председателем колхоза, военным (а служил ли Кованов в армии вообще, если в 16-17 лет он уже в школе преподавал?), ответственным за агитпроп и представителем партийной номенклатуры, да и наконец смотрящим за исполнение решений и освоение бюджетов. Короче, быть как Кованов.

Есть у Кованова и правнучка Екатерина, которая работает на боброедку Симоньян. Пошла по стопам прадеда, так сказать. И недавно вышла замуж за писателя Дмитрия Липскерова, который старше ее на 25 лет. Но это уже совсем другая история (с).

Tags: 5БВ, КБД, какие корабли?, почитать принес, самолеты какие были?, чай "Липтон"-греческая смоковница, чисти вилкой!
Subscribe

  • Метаморфозы поколений

    Пока идет работа над следующей частью о Геле Кандидовиче, хотел бы заметить, что у элитных номенклатурных семей из бывшего совка все будто под…

  • Рижву долбит нормально

    На данный момент вид на берег моря рядом с пассажирским вокзалом Батуми выглядит примерно так (все зависит от погоды, конечно). Или так. Смотря в…

  • Мелкий кандидоз-III. Карьерно-семейный рост крестного отца

    В прошлой части проекта "Илитка" рассказывлоась о московском периоде Гелы Чарквиани, нынешнего объекта изучения. Теперь же перенесемся в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • Метаморфозы поколений

    Пока идет работа над следующей частью о Геле Кандидовиче, хотел бы заметить, что у элитных номенклатурных семей из бывшего совка все будто под…

  • Рижву долбит нормально

    На данный момент вид на берег моря рядом с пассажирским вокзалом Батуми выглядит примерно так (все зависит от погоды, конечно). Или так. Смотря в…

  • Мелкий кандидоз-III. Карьерно-семейный рост крестного отца

    В прошлой части проекта "Илитка" рассказывлоась о московском периоде Гелы Чарквиани, нынешнего объекта изучения. Теперь же перенесемся в…