Troll Wars (9_3viggen) wrote,
Troll Wars
9_3viggen

Categories:

Следуя патрушевским курсом, часть 1.

Истории побегов из СССР на запад всегда интересно читать, ведь раньше просто взять и выехать из страны хоть эмигрантом, хоть туристом было в разы сложнее, чем сейчас (даже с учетом коронавирусной шизы). Нужно было быть идеологически верным человеком и убеждать окружающих в неукоснительном соблюдении и одобрении генеральной линии партии. Как выезжали в страны бывшего соцлагеря или на запад официально, мой читатель сможет узнать и без меня. Я же подробно рассмотрю и по возможности снабжу своими комментариями побег одного сибиряка, который уплыл из Батуми в турецкий поселок Кемальпаша летом 1962 года. К тому же Петр Патрушев занимался тем же, чем и я одно время - переводами. Только я работал с документами аки беспалый уралец и обладатель крепкого рукопожатия, а он синхронистом был.

Книгу Патрушева можно прочесть тут. Про жизнь в Сибири, любовь к йоге да всяким индуистским штукам тут писать не буду. Только о том, что Патрушев видел в Батуми и как из него удрал. Время сейчас зимнее, поэтому речь пойдет о пребывании Патрушева в Батуми весной и летом 1962 года, анализ побега выйдет позже, ибо требует гораздо больших временных затрат и более теплой погоды.

Весной 1962 года я отправился в город Батуми на Черном море, вблизи турецкой границы, чтобы сбежать из страны, где родился. Ехал из Новосибирска, через пол-России, почти четыре тысячи километров, зайцем, так как не на что было купить билет. Когда я вышел из поезда на вокзале Батуми, в кармане лежали паспорт и военный билет с отметкой о том, что я недавно демобилизован из Советской Армии.

Когда Патрушев приехал в Батуми 58 лет назад, город выглядел примерно так, как на этом видео 1962 года:


Это видео определенно стоит разобрать в формате "было - стало", но об этом как-нибудь в другой раз. Причем если судить по наличию купающихся в море, снято оно в конце весны или в начале лета 1962 года, то есть незадолго до бегства Патрушева в Турцию или вскоре после него. А приехал Патрушев в Батуми с интересной пометкой в военном билете:

Причина демобилизации была указана специальным шифром, который означал: «шизофрения, с посттравматической гипертонией».

Тут уже мне самому стало интересно, обращали ли приснопамятные всевидящеслышащенюхающие органы на то, что в приграничную зону едут люди с такими пометками в документах. Видимо, нет.

Однако Батуми был не простым советским городом [...] Вскоре я обнаружил, что существуют, по крайней мере, три мира, в которых человек мог существовать в беззаботном Батуми. Для тех, кто приехал погреться на солнышке, обычно по профсоюзным путевкам, — мир туристов или отдыхающих. Затем — город местных жителей, которые чаще всего работали в индустрии туризма и ее инфраструктуре. И, наконец, город бюрократов, управлявших жизнью простых граждан в манере турецких пашей. За этими явными мирами был также четвертый мир — тайный город КГБ, спекулянтов, преступников и беглецов вроде меня, которые невидимо и осторожно двигались среди праздничных толп, остерегаясь скрытых ловушек и опасностей, которых никто другой не замечал и не хотел замечать.

Патрушев был совершенно прав насчет того, что Батуми не простой советский город хотя бы из-за приграничного статуса. Впрочем, после 1991 года он стал не самым простым грузинским городом. Но гораздо более замечательна его фраза о четырех мирах в Батуми, с которой я полностью согласен. Все эти миры живы и по сей день, разве что КГБ сменили другие спецслужбы. Игра на контрабасе будет практиковаться в приграничном городе всегда, а криминальные элементы будут ошиваться в нем, чтобы перебраться через границу. Что же касается первых трех миров, то первый мир позволяет зарабатывать второму, а с него кормится уже третий, все такой же наглый и охуевший от собственного ЧСВ, как в 1962 году. И все эти миры ненавидят друг друга в такой же очередности. Разница лишь в том, что второй мир с радостью бы выпилил первый и третий миры, а третий не прочь избавиться от второго, но знает, что ему тут же настанет Пицунда, исполни он свою мечту. Так и живем дальше.

Естественно, имея кучу денег и местные связи, вы можете купить желаемую прописку (почти единственный путь для чужаков, если они не являлись официальными лицами, прибывшими в Батуми по службе с разрешения КГБ и властей и получавшими прописку автоматически). Взятки были значительными, по слухам, сотни тысяч рублей — суммы, фантастические для рядовых советских граждан.

Этот абзац мне не очень понятен. Что в приграничном городе времен СССР люди так просто не селились, это мне ясно. Но взятки на сотни тысяч рублей, это за прописку в Батуми или вообще? Увы, у Патрушева уже не спросить, он уже почти 5 лет как умер.

Солдатская форма без знаков различия служила пропуском через препоны долгого путешествия из Сибири к Черному морю. Форма позволяла пользоваться специфической щедростью, которую демобилизованный солдат получал от билетных контролеров и других неприятных официальных лиц, способных сделать вашу жизнь очень некомфортной. Но все они держались в рамках негласной конвенции, допускавшей определенную степень терпимости к солдату, который ухитрился пережить превратности военной службы. До тех пор, пока он не возвратится к роли обычного советского гражданина, подчиненного бесчисленным законам и ограничениям. Я мог быть высаженным из поезда или даже арестованным, если бы не форма и объяснения, что еду на юг к родственникам.

Здесь все логично, солдатская форма в годы СССР мало кого в Батуми удивляла. Да и солдаты, служившие в Батуми, доезжали до него почти всегда на поездах. Патрушев селится у матери друга из Томска и тем самым решает проблему с жильем.

Не могу ли я остановиться у нее на пару недель? Она ответила, что мои шансы найти работу и оформить прописку практически равны нулю. Грузины не хотят, чтобы русские приезжали и селились здесь. К тому же, поскольку город пограничный, есть масса ограничений.

Обе причины в 1962 году действительно были сильнейшими ограничительными факторами для того, кто хотел бы жить в Батуми. И если первая жива до сих пор, но роль главного антагониста-понаеха у русских отобрали турки, то вторая причина уже 30 лет как потеряла актуальность. Интересно, кем работала мать томского друга, ведь она явно не из грузин была.

Следующую пару недель я провел, бродя вдоль прибрежных санаториев в поисках работы в качестве инструктора по физкультуре — то, что я делал в прошлом, и что могло бы предоставить мне временную «крышу», необходимую для подготовки к побегу. [...] Обычно меня встречал предупредительный администратор, смотрел на спортивные мандаты и затем с вежливыми извинениями посылал куда подальше. Я не был грузином, и не был прислан к нему каким-нибудь чиновником из Батуми или Тбилиси. Я был, при всех своих наилучших намерениях, персоной нон грата. Малейшее подозрение и обо мне могли сообщить в милицию.

Тут Патрушев снова мыслит в верном направлении и ищет работу там, где его спортивный опыт мог ему помочь. Администраторы и прочие швейцары в ГССР были менее хамоватыми, чем в более северных республиках, но все равно стояли каменной стеной, ежели было велено не пущать. Почему они отбривали Патрушева с ходу? Вряд ли исключительно из-за того, что он не принадлежал к титульной нации. Если человек приносит бабки полезен, то в Грузии на его национальность очень быстро перестанут смотреть. А вот отсутствие блата и связей является проблемой в поиске работе и спустя почти 60 лет. Да и не только в Грузии.

Через некоторое время Патрушеву становится ясно, что в санаториях его не ждут от слова совсем и он меняет тактику.

Подкрепившийся и приободренный едой, но гонимый страхом, что же буду делать, когда деньги кончатся, я пошел прямо в республиканский спорткомитет. Я и раньше знал, а теперь еще раз убедился в том, что ты — никто, пока у тебя нет подходящей двери, в которую нужно постучаться, и рекомендаций, дающих право на вход в эту дверь.

И тут ему повезло, причем мощно.

Чиновник в приемной спорткомитета просмотрел мой квалификационный билет и, посовещавшись с кем-то по телефону, пригласил в кабинет. «Тебе повезло, парень, — сказал он, — нам нужны пловцы на спине для предстоящего всесоюзного чемпионата в Москве. Твои результаты впечатляют. Я только что говорил с тренером, и она хочет, чтобы ты пришел к ней в бассейн».
Тренером оказалась молодая грузинка лет двадцати пяти. Она представилась: «Тейя». Вела себя дружелюбно, но тут же попросила прыгнуть в бассейн и «продемонстрировать свой стиль».


Желание утереть нос другим чиновникам из обкомов, райкомов и прочих горкомов могло творить чудеса в советское время. Особенно если речь шла о более южных республиках Тут же находилась крыша, причем в обоих смыслах этого слова. С именем тренера Патрушев немного ошибся, девушку звали Теа. Если он определил ее возраст правильно, то она вполне может быть еще живой. И если ее не победила деменция, она точно будет помнить, как сотрудники КГБ допрашивали ее после побега Патрушева летом 1962 года.

Время оказалось хуже моего высшего результата, но все же явно лучшим, чем результаты местных пловцов. Тейя была довольна. Она велела мне прийти на следующий день в спорткомитет и принести все мои бумаги. Они попытаются добыть мне прописку! Чего я не знал в то время, так это то, что отец Тейи был военным высокого ранга в Грузии. Отныне мою дорогу облегчали не только спортивные заслуги, но и то, что я имел дело с кем-то, кто имел связи, блат.

Как мы видим, у Патрушева появилась крыша в Батуми и его проблемы с батумской пропиской были решены. Не удивился бы и тому, что его бегство могло доставить и определенные проблемы отцу тренера. Вряд ли его досрочно отправили бы на пенсию, но определенно часть нервных клеток он как минимум из-за визита КГБ к дочери спалил бы.

Я пришел в спорткомитет с бумагами. Чиновник, который уже переговорил с Тейей, встретил меня с улыбкой: «Я слышал, ты хороший пловец на спине. Нам такие нужны. Но надо сначала найти тебе работу». С этими словами он взял мои документы, включая диплом об окончании техникума, и вышел, чтобы сделать несколько звонков. Вернулся примерно через час с довольным видом.
«Ты будешь работать инженером на местном заводе, который делает…», — он сверился с бумагами, — «… сельхозмашины». Затем взял другую бумагу и прочел, опять не скрывая довольства собой: «Будешь получать 126 рублей в месяц. Тебе дадут место в заводском общежитии. Можешь идти сегодня на завод и устраиваться. Спросишь главного инженера. Я с ним переговорю». И крепко пожал руку: «С тобой все в порядке».


Что и требовалось доказать несколькими абзацами выше - понаехавший сибиряк может оказаться очень полезен аджарским чиновникам из спорткомитета, пиаря их команду пловцов по всему СССР и поэтому у него моментально появляется комната в общаге, а так же он становится инженером на заводе сельхозмашин, не имея соответствующего образования (126 рублей в месяц были весьма приличным окладом в 1962 году). Думаю, чиновнику из спорткомитета тоже прилетело по ушам от КГБ за такое рвение при трудоустройстве Патрушева, который через несколько месяцев сбежит из СССР. Что же касается завода, то речь идет о почившем в бозе батумском машзаводе, который выпускал сельхозтехнику и электрокары для перевозки багажа, которые в советские годы можно было встретить на любом крупном вокзале. Вот тот самый завод в 1970 году:

В конце 1999 года полудохлый завод будет снесен для того, чтобы на высвободившейся территории некто Лужков мог построить элитный жилой комплекс. Но эта идея не взлетит, в 2004 году в московскую самоизоляцию отправится уже сам друг человека-кепки Абашидзе, а территория так и будет оставаться пустырем аж до начала 2018 года, пока там не начнется строительство футбольного стадиона, которое завершилось в июле этого года. Так что спортивный след Патрушева на территории своего бывшего места работы в итоге победил спустя более полувека.

А вот как было на заводе в далеком 1962 году:
Отправившись на завод, расположенный на городской окраине, без проблем прошел через проходную, показав бумажку, которую дали в спорткомитете. Мой новый руководитель, главный инженер и начальник производства, оказался русским. Этот костистый пожилой человек, по имени Иван Петрович, с несколько затравленным выражением лица, был вынужден молиться одновременно двум богам — производственному плану и указаниям партии.

Насколько я знаю, электрокары в ГССР нигде больше не делали, кроме как на БМЗ. Их вообще в СССР производили лишь в двух местах - Батуми и удмуртском Сарапуле, а недостаток этого транспорта покрывался импортом болгарских Балканкаров. Так что отсутствие местных, знакомых с организацией производства такого транспорта, более чем нормально. Партия и министерство без проблем пришлют недостающие кадры из более развитой в промышленном плане РСФСР или УССР.

Ивану Петровичу вовсе не улыбалась перспектива иметь в нагрузку работника-спортсмена, которого, вероятнее всего, не будет видно на заводе добрую половину года. Но у него не оставалось выбора; он должен был подчиниться указанию спорткомитета, которое пришло к нему через партком. Спорт являлся приоритетным видом деятельности, так как отражал волю государства представить СССР на международном уровне как в высшей степени жизнеспособное общество. Цифры спортивных достижений на региональных и республиканских соревнованиях постоянно использовались в государственных пропагандистских материалах. Советский «непрофессиональный» спорт превратился в гигантскую машину, порождавшую олимпийских и мировых чемпионов, победы которых позволяли руководству страны купаться в отраженном свете их славы. Как русский, в этом южном городе я имел только один шанс на выживание — показав лучшее время заплыва на спине на 100 и 200 метров.

Все как я и говорил несколькими абзацами выше - партком и спорткомитет приказывают заводу взять на работу инженером спортсмена-пловца, чтобы тот пиар и прочие ордена-грамоты чиновникам да руководству завода приносил. Отсутствие необходимого образования и тем более опыта работы у новичка чинуш в кабинетах не волнует. А вот за невыполнение плана на ковер вызовут все того же Ивана Петровича, чье "несколько затравленное выражение лица" теперь стало более чем объяснимым. Равно как и "успешное" развитие советской экономики под чутким руководством таких вот чиновников. Пиар руководства страны за счет спортсменов в бывшем СССР почти никуда не делся. А что касается шанса на выживание негрузина в Батуми или в любом другом городе страны, то Патрушев был и остается прав. Либо ты делаешь то, что почти не умеют делать другие, либо ты делаешь то же самое, что и другие, но гораздо лучше. "Иначе ваши рыжие кудри очень быстро примелькаются и вас попросту начнут бить" (с)

Иван Петрович отвел меня в цех, чтобы познакомить с обязанностями. По идее он должен был найти мне такую должность, которая допускала бы частые отлучки, что немаловажно для работающего спортсмена. Так я стал тем, кого называли «толкач», иными словами человеком, который пытается устранить узкие места в поставках и в процессе производства, лично контактируя с теми, чья некомпетентность эти узкие места и создала. Иногда меня откомандировывали на другие заводы и базы снабжения, чтобы добыть недостающие материалы и детали. Если делать все, как следует, то эта деятельность требовала способностей детектива и знания многих технических аспектов производства в сочетании с хваткой бульдога и коммуникабельностью дипломата.
Уже через несколько дней мне по-настоящему понравилась моя работа. Она давала личную свободу и доступ к руководству завода, которое делало мне поблажки для достижения производственных целей. Часто приходилось принимать мгновенные решения о приемлемых допусках, не угрожающих конечному продукту, о непредусмотренных конструкторами изменениях в оборудовании, склонять рабочих и мастеров к принятию нестандартных, а то и полулегальных мер.


Огромный завод (можете сравнить его бывшую территорию на фотографии стадиона), и тот вынужден добывать недостающие детали для поддержания процесса производства. Но Патрушев прав: работа непыльная и доход хороший, а вживаться в роль оказалось очень просто. Думаю, если бы он был менее целеустремленным в плане побега из СССР, то без проблем бы мог устроить себе неплохую карьеру на машзаводе и спокойно жить в субтропическом климате, не сильно отказывая себе во всем. До 1991 года.

Я прекратил пользоваться гостеприимством Марии, хотя все еще время от времени заходил к ней. Однажды в один такой приход она пыталась предсказать мне судьбу на кофейной гуще и сказала, что у меня два пути: один ведет назад и теряется в темноте, а второй означает путь в «незнакомые земли». Я пристально смотрел на Марию, когда она занималась предсказанием. Пыталась ли эта добрая женщина сказать, что угадала истинную цель моего приезда в Батуми?

Тут Патрушев уж слишком увлекся мистикой. Вряд ли тут идет речь о догадливости матери друга. Скорее всего, она либо кто-то из соседей был осведомителем КГБ, а трюк с "предсказанием" был просто тонким намеком.

Государственная пропаганда рисовала картину неприступности границ, охраняемых отважными пограничниками, у которых все по последнему слову техники, чуткие служебные собаки, мощные прожектора, сетки, мины, вертолеты. Каждый, кто попытается пересечь границу — это или лунатик, или предатель, или, что наиболее вероятно, иностранный шпион. Жители побережья и особенно всевидящие и неусыпно бодрствующие юные пионеры были начеку, готовые поймать каждого, кто выглядел или вел себя подозрительно. Любого, кого обнаруживали вблизи границы без убедительной причины пребывания там, немедленно задерживали и передавали в руки властей. Сообщивший о нарушителе получал благодарность и другие, более весомые награды, вроде денежной премии или продвижения по службе.

Советский агитпроп усиленно создавал образ "зоркого пограничника", это правда. Насчет повального стукачества жителей грузинского побережья из-за потенциальных перебежчиков я лично сомневаюсь, ибо традиционный грузинский пофигизм тому причина. Зачем бегать за каждым приезжим в Батуми и подозревать его в том, что он собирается удрать на запад, а потом строчить доносы в КГБ или милицию? Легче просто есть хачапури и запивать его лимонадом, ведь климат хороший и не стоит себя напрягать лишними заботами. Да и соседи потом коситься начнут, когда пронюхают, что рядом с ними живет стукач. Хотя "неравнодушных" с "юными пионерами" в городе тоже имелось, да и сейчас будет. Просто их истинное количество было сильно ниже, чем казалось Патрушеву.

Мягкий в течение почти всего года климат делал попытку побега по суше или по морю чрезвычайно привлекательной. В действительности же бросить вызов этой системе физических и психологических угроз (включая многочисленные пропагандистские фильмы и книги, с которыми вырастал каждый советский человек) не было простой задачей.

Здесь Патрушев верно замечает, что мягкий батумский климат делает попытку побега из СССР вплавь намного легче. Ведь такой же трюк с бегством вплавь из СССР в Финляндию, Норвегию или Японию был бы крайне сложен даже летом. К тому же приграничные с этими странами регионы были напичканы военными еще сильнее, чем Батуми. Да и легкого грузинского пофигизма там точно не было.

В 1962 году газеты были полны статей о побеге некоего Голуба, советского химика, который попросил политического убежища в Бельгии. Обычно такие истории у нас не афишировались. Но в относительно либеральное время правления Хрущева отдел дезинформации в КГБ, должно быть, чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы выпустить эту информацию в свет и использовать ее для дальнейшего внедрения в сознание советских людей идеи о порочном Западе и безнадежности попыток разрыва граждан с СССР. Я жадно следил за этой историей, покупая каждый день «Правду» и «Известия» в киоске, расположенном прямо у входа на завод. Однажды, пропустив пару дней, я перебирал газеты в поисках желанной статьи. Продавщица, женщина средних лет, посмотрела как-то странно на меня и сказала: «Вот газета, которую вы ищете». Она вручила мне экземпляр «Правды» с продолжением истории Голуба.
Конечно, она могла заметить, что я и раньше выбирал газеты с этой историей. Ведь многие люди интересовались ею тогда. И все же поведение женщины обеспокоило меня. Не наблюдают ли за мной? Не является ли она информатором КГБ?


Скорее всего, на Патрушева настучали еще до женщины из газетного киоска, будь она информатором КГБ. Первый донос мог прилететь от матери друга из Томска или от ее горадо более неравнодушных соседей. А продавщица газет, если она была всего лишь продавщицей, могла запомнить молодого русского, ведь тот был не грузином и брал исключительно русскоязычные газеты. Тем более когда речь идет о новом клиенте, они врезаются в память тружеников киосков весьма сильно.

Вскоре произошел другой инцидент. Мои тренировки по гимнастике проходили в городском спортклубе. Там же занимался спортом и турецкий консул, он часто пользовался боксерской грушей и иногда я начинал работать с ней сразу после того, как заканчивал он. Однажды мы перекинулись несколькими словами — консул немного знал по-русски. Естественно, как и большинство молодых русских, меня тянуло ко всему иностранному.
Как-то, на набережной — самом популярном месте вечерних прогулок в Батуми (ее, как и многие главные улицы в советских городах, в народе называли «Бродвей»), я увидел консула. Он поприветствовал меня. Все это заняло секунду.


Удивляет тот факт, что турецкий консул занимался в городском спортклубе Батуми, а не имел свой собственный спортзал, где он мог тренироваться с другими сотрудниками консульства. Ну а что в городском спортклубе имелся как минимум один стукач КГБ среди персонала или "тренирующихся", то это неудивительно. Под "Бродвеем" Патрушев скорее всего подразумевает улицу Мемеда Абашидзе, которая была при СССР улицей Сталина. Хотя лично я не припомню, чтобы кто-то ее так звал. Надо уточнить у старожилов, короче.

Вскоре после этого меня вызвали в городской отдел КГБ в Батуми. В голове лихорадочно проносились мысли: какой опрометчивый шаг я мог совершить? Вспомнил, как однажды мимоходом спросил прохожего, где находится турецкое консульство. А продавщица в киоске и история Голуба?
Принял меня майор Эмниешвили из Батумского управления КГБ. Вначале он спросил, как мне нравится город. Услышав утвердительный ответ, снисходительно произнес: «Да, большинству русских здесь нравится».


Не поленюсь повторить - впервые Патрушев попал в поле зрения КГБ еще тогда, когда поселился у матери друга из Томска. А фамилию майора он написал неправильно, такой не существует. Правильная фамилия майора - Имнаишвили. Причем это не аджарская фамилия, а гурийская, большинство ее носителей родом из Ланчхутского района. Так что допрашивал Патрушева гуриец. Вообще гурийцы до сих пор гораздо охотнее переезжают из родных краев в Батуми, нежели в Тбилиси и уж тем более другие города Грузии. Фраза майора Имнаишвили о том, что большинству русских в Батуми нравится, актуальности своей не потеряла до сих пор. Вернее, она вернула себе ее после 1990-х и 2000-х.

«Ты неглупый парень, — благосклонно посмотрел на меня майор, но его улыбка была фальшивой, — ты мне нравишься, но мне тебя жаль… Он на мгновение погрузился в свои мысли. — А не Горький ли сказал, что людей следует не жалеть, а уважать?». Мне разговор совсем не понравился.
Майор Эмниешвили демонстрировал себя как обходительный, образованный человек, представитель нового поколения офицеров КГБ, пытающийся сочетать в себе заносчивость политического набоба с либерализмом интеллектуала. Служа хранителем закона, он сам был как бы выше закона, так и морали, какими их понимали простые смертные вроде меня.
Майор задал мне еще несколько вопросов. «Какими иностранными языками ты владеешь?» — «Немного немецким, да и то не очень». «Понимаешь ли ты турецкий?» — «Нет». «Ты когда-либо работал на военных заводах или предприятиях?» — «Нет».
Насколько хорошо он знал мою историю? Как тщательно они уже проверили ее? Знали ли, почему и как я демобилизовался? И какова истинная причина вызова? Было ли это просто стандартной проверкой, которую они проводят со всеми, кто прибывает в пограничный город?


Майор-гуриец описан Патрушевым прекрасно. Вообще гурийцы любят философствовать, даже не будучи сотрудниками правоохранительных органов. При этом край-то почти исключительно сельский. Наверное, они мотыжат поля, а в перерывах книги читают. Или прикрепят их к мотыге и читают, не отрываясь от сельхозработ. Но вопрос насчет турецкого был наводящим. Патрушев должен был догадаться, что вызвать его решили не после доноса с первого места проживания и не из-за покупки газеты со статьей о невозвращенце, оставшемся в Бельгии. Пригласили на разговор по душам к майору Имнаишвили его именно за то, что перекинулся парой слов с турецким консулом в спортклубе и на улице (в обоих случаях это не могло остаться незамеченным).


Таков анализ первой части побега Петра Патрушева из СССР. Продолжение обязательно последует, но не очень скоро. Текста много, но меньше быть не могло. В любом случае, спасибо yapet и minsk007, благодаря которым этот пост появился на свет немного быстрее, чем ожидалось. Если же в комментариях родятся какие-нибудь эпичные треды, то вообще прекрасно.
Tags: А ю лаки мен!, КБД, какие корабли?, лекция по съеботронике, почитать принес, самолеты какие были?, чисти вилкой!
Subscribe

  • Это не другое

    Все давно знают, что пристройки этакий мем закавказских стран. Их и в Батуми великое множество (сейчас уже почти не сооружают, но с 1990-х и 2000-х…

  • Новояз возле нас

    Все знают, как горячо я люблю бигтех. Даже когда ЖЖ начал потихоньку сдуваться, я твердо решил остаться тут. Интерфейс знакомый, тексты писать…

  • Поездки бАгинь в наши края

    Внесу-ка я разнообразия немного в публикующиеся здесь иронично-исторические хроники. На этот раз речь пойдет о женщинах, которые были политическими…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments

  • Это не другое

    Все давно знают, что пристройки этакий мем закавказских стран. Их и в Батуми великое множество (сейчас уже почти не сооружают, но с 1990-х и 2000-х…

  • Новояз возле нас

    Все знают, как горячо я люблю бигтех. Даже когда ЖЖ начал потихоньку сдуваться, я твердо решил остаться тут. Интерфейс знакомый, тексты писать…

  • Поездки бАгинь в наши края

    Внесу-ка я разнообразия немного в публикующиеся здесь иронично-исторические хроники. На этот раз речь пойдет о женщинах, которые были политическими…